О театре

Предлагаем вашему вниманию интервью с Заслуженной артисткой Республики Хакасия Еленой Тимофеевой. Сегодня мы говорим о её важной ипостаси - драматургической работе, благодаря которой на сцене театра ожили такие произведения, как «Сказка для Золушки», «Аладдин, кто ты?», «Остров сокровищ», а совсем скоро состоится долгожданная премьера -«Кентервильское привидение».

— Елена, ваши инсценировки отличаются очень бережным отношением к первоисточнику. Как вам удается сохранить суть, заложенную автором, и при этом создать живое сценическое действие?

 

— Процесс всегда начинается с глубокого погружения в контекст. Выбирая материал, я внимательно изучаю личность автора: кто он, зачем и при каких обстоятельствах написал это произведение. Я ищу разборы литературоведов, нахожу их заключения о ключевых смыслах. Для меня крайне ценно, когда мое личное восприятие текста совпадает с выводами экспертов.
Работа над литературным материалом - это огромная ответственность. Нужно превратить повествование в действие, не потеряв при этом автора. Крайне важно поставить каждое слово на свое место. В театре кукол есть своя специфика: кукла физически не выдерживает слишком длинных, тяжеловесных монологов. Поэтому каждое слово должно быть точным, плотным и оправданным.

 

— Сколько в среднем уходит времени на создание такой масштабной работы - от первого прочтения до финального варианта пьесы?

 

— Это всегда происходит по-разному. Идея должна «поселиться» в голове задолго до того, как я сяду за бумагу. Так было с «Островом сокровищ». Мы с командой решили сделать настоящую историю для мальчишек - про путешествия и романтику. Мысль начала жить своей жизнью, вызревать. Режиссер, в свою очередь в этом процессе похож на грибника: он ходит, подсматривает, что-то «отрезает», на что-то просто смотрит со стороны. Идеи лежат и ждут своего часа.
Часто в процессе работы рождаются новые смыслы. Например, в «Аладдине» мы решили добавить объема через образ попугая. Чтобы это не был просто говорящий персонаж, мы наделили его мудростью: он цитирует Омара Хайяма. Это добавило восточной сказке особую философскую глубину.
В любом материале важно определить: про что мы ставим? Когда четко понимаешь тему и конфликт - всё лишнее отсеивается само собой.

 

— Над какой инсценировкой работать было сложнее всего?

 

— Пожалуй, над «Островом сокровищ» из-за его огромного объема. Там множество событий, и всё это нужно было вместить в пространство сцены. У «Острова» было четыре варианта инсценировки, а у «Кентервильского привидения» - целых шесть. Я постоянно перечитываю, правлю, безжалостно убираю «воду», чтобы действие оставалось динамичным.

 

— Сегодня одной из самых ожидаемых постановок является «Кентервильское привидение» Оскара Уайльда. Как вы определили жанр этого спектакля? Сам Уайльд называл его «материально-идеалистическим рассказом», но какой будет наша пьеса?

 

— Драматург редко окончательно определяет жанр -это делает режиссер в процессе постановки. Есть жанр пьесы, а есть жанр спектакля. Но если говорить о моем ощущении, то это «мистическая драма с элементами комедии».
Это однозначно мистика, потому что в истории присутствует потусторонний мир. Но это не «волшебная сказка» в классическом понимании - здесь нет привычных магических предметов, здесь есть Душа. Мы готовим спектакль для семейного просмотра. Это очень узнаваемая история, знакомая многим по книгам и мультфильмам, но мы хотим заглянуть в неё гораздо глубже.

 

— Произведение адресовано аудитории старше 6 лет. Как вам удастся привлечь внимание младших зрителей, и будет ли им понятен сюжет? Какие темы станут главными?

 

— Многие помнят эту историю как симпатичную и смешную зарисовку о привидении. Но на самом деле произведение Оскара Уайльда очень глубокое, в чем-то даже религиозное. В нем затрагивается тема, о которой сейчас почти не говорят с детьми ни дома, ни в школе -тема милосердия и прощения.
Прощение - это не просто эмпатия («я тебе сочувствую»). Это нечто более высокое. Мы хотим поднять вопрос: заслуживает ли прощения даже самый «гадкий» человек, преступник, совершивший страшное в прошлом? И мы отвечаем: да, каждый человек заслуживает того, чтобы его попытались понять и простить.

 

— То есть в центре внимания не столько сами поступки, сколько внутренняя трансформация?

 

— Именно. Важно не то, какие поступки мы совершаем, а какие выводы мы из них делаем. Искренне простить - значит не просто «забыть», а попытаться понять, почему человек стал таким. Мы не адвокаты и не прокуроры, мы не должны только искать плохое или оправдывать его.
Главная героиня, Эмили, прощает привидение не потому, что ей просто жалко старика, который 300 лет не ел и не пил. Она делает это так, как велит сердце -искренне и самоотверженно. У неё есть замечательная фраза: «Никто не должен страдать». Этого милосердия нам сегодня правда не хватает. Мы часто проходим мимо чужой боли, а театр - это то место, где можно и нужно говорить с детьми о таких вещах. О том, что такое молитва сердца и как важно дать шанс на покой даже самой заблудшей душе.

 

С Еленой Тимофеевой беседовала руководитель литературно-драматургической части театра Вера Шпилевская